а между диктатурой и демократией

На вопросы ИА REGNUM Новости ответил Генеральный директор турецкого информационного агентства "Джихан" Абдулхамид Биличи.

ИА REGNUM Новости: Уважаемый Абдулхамид-бей, сейчас, когда мы ведем с вами беседу в главной редакции турецкой газеты "Заман", на улицах Стамбула кипит нормальная жизнь. В то же время, ваша газета, все турецкие телеканалы, открывают свои информационные выпуски сообщениями об идущих арестах во многих городах страны бывших военных самого разного ранга. Их подозревают в подготовке государственного переворота. Что происходит в Турции?

Ничего необычного. Просто осуществляется очередная мера правительства по предотвращению осуществления операции "Бальоз" ("Молот"), которая была разработана отставными и некоторыми действующими высокопоставленными турецкими офицерами. Первые сведения о "Бальозе" появились еще в 2003 году, и с тех пор правящая партия периодически проводит подобные акции. Как считает следствие, которое и на сей раз сообщило некоторые новые детали готовившегося заговора, тогда 162 действующих представителей ВС на своем заседании утвердили план переворота, который предусматривал организацию взрывов в стамбульских мечетях, другие диверсионные акции, которые могли бы дестабилизировать обстановку в стране, а затем введение чрезвычайного положения и совершение государственного переворота.

ИА REGNUM Новости: А как считаете вы лично, насколько это все соответствует реальному положению дел?

Я считаю, что полная ясность появится только на суде, который обещает устроить власть.

ИА REGNUM Новости: Но ведь правда в том, что в Турции, начиная с 1960 года, военные четырежды свергали гражданскую власть под предлогом соблюдения в стране светского строя, предотвращения ее исламизацию. Да и сейчас многие в мире считают правящую в стране партию исламистской. Выходит, что речь идет о попытке повторить старый сценарий. Так ли это?

Вы смотрите в корень проблемы. Военные перевороты в Турции удавались в силу причин внутреннего и внешнего свойства. Всякий раз они происходили вовсе не потому, что, как считают многие, правительства Турции упрямо тянули страну на путь исламизации. А потому, что они вступали на путь реформ такого свойства, которые означали отказ от принципов государственного капитализма и переход к созданию полноценных основ рыночной экономики. Это означало потерю турецкими военными монополии на политическую власть, возможность выступать по поводу и без повода в роли эдакого третейского судьи, угрожать, что в случае отказа того или иного правительства следовать иным курсом, его вновь сбросят. Причем, такая ситуация складывалась всегда, когда предпринимались попытки установить парламентский контроль над действиями военных. Тогда в ход шло все, в том числе и "борьба за чистоту" сохранения идейно-политического и экономического наследства основателя Турецкой Республики Ататюрка. Для всех турок - он личность выдающаяся, которая сыграла особую роль в судьбе страны. Но для тех сил, которые я сейчас имею в виду, кемализм был просто одним из средств борьбы за интересы, не имеющие, по большому счету, к нему никакого отношения.

Конечно, Турция - исламская страна и таковой останется, но за последние десятилетия ни одна политическая сила у нас не выступала за установление исламистского режима. Это я отношу к упомянутым причинам внутреннего свойства.

Относительно характеристик внешних условий, скажу, что турецкий генералитет умел выжимать как из лимона для себя плюсы из геостратегического положения страны на Ближнем Востоке, особенно в ситуации, когда свирепствовала "холодная война". Не случайно, рывок вперед стране удалось совершить только в период второго прихода к власти правительства Тургута Озала, когда в результате проведенных социально-экономических реформ о турецкой экономике заговорили в мире как о свершившемся факторе. Так что нынешнее правительство Реджепа Тайипа Эрдогана является не проводником какого-то исламистского курса, как настойчиво пытаются сейчас доказывать определенные силы в мире, а прямым наследником курса, проводимого Тургутом Озалом. Если вы встанете на такие позиции, то вам многое прояснится в нынешней ситуации в Турции.

ИА REGNUM Новости: Господин Абдулхамид-бей, во время пребывания в Турции мне удалось встретиться и переговорить с некоторыи турецкими политиками, деловыми людьми. Все же я видел в их глазах тревогу...

Если рассуждать философски, то допускать можно многое. Но дело в том, что мир изменился, а вместе с ним и Турция. Затормозить ее развитие в сторону укрепления демократии, развития экономики, конечно, возможно. Но изменить главный "турецкий вектор" уже никому не удастся. Я в этом уверен. Залогом тому являются проводимые сейчас правительством Турции серьезные преобразования в деле модернизации страны, внешняя политика, направленная на создание для этого необходимых условий, стремление развивать взаимовыгодные партнерские отношения со многими государствами, в том числе и с соседями. Еще недавно никто не верил в то, что Турции удастся нормализовать отношения, например, с Сирией. Сейчас у нас бурно развиваются торгово-экономические отношения, отменен визовый режим. При этом я особо выделяю прорыв в выстраивании отношений с Россией. Я был в пуле главы правительства Эрдогана во время его недавнего визита в Россию, и он рассказывал нам, ссылаясь на Владимира Путина, что в Москве приветствуют складывающийся доверительный диалог и ценят бурное развитие торгово-экономических отношений с Турцией. Но Москва нам все же задолжала...

Во время вооруженного конфликта России с Грузией в августе 2008 года, Турция - член НАТО - не поддалась давлению США, не пошла на нарушение договора Монтре по проливам и не пропустила американские авианосцы в Черное море. А ведь тогда попахивало серьезнейшим глобальным вооруженным конфликтом. Потом Турция выступила с некоторыми инициативами по общекавказскому урегулированию. Теперь Россия должна помочь Турции решить некоторые ее внешнеполитические проблемы, в том числе, более активно действовать на ереванском направлении. Потому что у нас существует уверенность в том, что "ключи" от карабахского урегулирования находятся все же в руках Москвы.

Станислав Тарасов - Стамбул
 

Али Булач*

Директор Исследовательского центра исламской истории, искусства и культуры Халит Эрен в интервью газете «Миллиет» от 1 января 2007 года совершенно справедливо заявил: «Османcкие турки оставили свой след в Европе. Там широко представлены культурные ценности развитой османской цивилизации. Они встречаются как на Балканском полуострове, так и в Венгрии. Если эти территории расположены в Европе, то существовавшая на них в течение пяти столетий Османская империя являлась ее частью. Османская Турция была европейским государством. Ее балканские провинции получали больше средств, чем Малая Азия. Что касается развития инфраструктуры, то на Балканах были сооружены медресе, деловые центры, хамамы».

После завоевания османами Стамбула анатолийские земли превратились в территорию, которая снабжала государство продовольствием и солдатами. Можно даже сказать, что исламская культура в Малой Азии впитала в себя больше сельджукских, чем османских черт. К примеру в городах, которые считались центрами великой цивилизации (Сивас, Кайсери, Конья, Мардин, Эрзурум и др.), чаще встречается сельджукская, а не османская архитектура.

В Османской империи руководители государства были выходцами из балканских провинций. Приблизительно в первой четверти XVI века регион, который сейчас называется «Ближний Восток», перестал подчиняться османам. В горах и низменностях спорных приграничных территорий автономией пользовались курды, а арабы столетиями вели размеренный образ жизни в своей безграничной галактике. Османы воевали против Ирана, который обладал влиянием в исламском мире, вплоть до заключения Гасри-Ширинского мирного договора. В результате турецко-иранского противостояния прекратились отношения между османскими турками и мусульманами Средней Азии и Туркестана.

Тем не менее, нельзя сказать, что Османская империя сильно сожалела об этом, так как приоритет отдавался европейскому направлению. Хотя не стоит забывать и о том, что султан Мехмет Завоеватель стремился покорить Стамбул для того, чтобы исполнить предсказания пророка Мухаммеда, но его конечной целью был Рим. Мусульмане начали завоевывать новые земли в период правления халифа Османа. Выделяют три основных вектора завоеваний: Африка, п-ов Малая Азия и Азия. Достигнув границ Европы, османские султаны уже были уверены в том, что установят здесь свое господство. Эта задача была поставлена еще Чингисханом, который говорил: «Как на небесах есть один только Бог, так и на земле должен быть единственный правитель». Для него доказательством того, что он завоевал весь мир, являлся поход на Европу. Мехмед-паша Соколли придерживался такой же точки зрения.

По мнению покойного французского тюрколога Жан-Поля Ру, «турки хотели заполучить Европу, как женщину, иногда испытывая страсть, иногда разочарование и ненависть». Османская элита никогда не могла преодолеть внутреннее противоречие по отношению к Европе. С одной стороны, она восхищалась и обожала, а с другой стороны, ненавидела ее. Представители элиты были родом с Балканского полуострова, который считался европейской периферией. Европа – это не Балканы, а Западная Европа. Периферия старалась захватить центр, но в эпоху модернизации, когда Турция должна была строиться по законам центра (вестернизация-модернизация), который она любила и ненавидела, отношения Европы и Порты испортились. Османы не избавились от мучений. Те, кто имел влияние, в случае государственной необходимости могли растоптать ту деревню, дома их семей и родственников, где они родились. Поэтому у Османской империи были проблемы как с собственными корнями, так и с Европой. То же самое произошло с турецкой элитой в годы республики.

Этот исторический фактор является одной из причин того, почему невозможно избавиться от сложных отношений с Европой. Это означает, что отношения находятся в плачевном состоянии. Османские власти смотрели на Европу озлобленно, как на неверных, и не прислушивались к советам Ибн-Хальдуна. Когда Европа стала захватывать мир, турки стали страдать от паранойи. Если вникнуть в суть проблемы, то станет понятно, что все здесь связано. В конце концов, единственное, что она могла сделать, восхищаться победами, которые полностью ее уничтожали. С тех пор проигравший ценит победы победителя. Но в глубине души затаилась ненависть и не отступает. Такая элита не может служить проводником в новом исламском мире.

ЗАМАН, 29.07.2009

Али Булач*

В 1983 году на одной из проходивших в Стамбуле конференций начальник турецкого отдела ЦРУ Пол Хензе заявил: «Вполне вероятно, что в среднесрочной перспективе политическая карта Османской империи будет реконструирована».

В последнее время не прекращаются разговоры о необходимости использования «новой османской модели» применительно к Ближнему Востоку, находящегося в процессе политического обновления. На прошлой неделе журнал «The Economist» написал, что «Турция стремится усилить свое влияние на территории бывшей Османской империи». Однако в марте текущего года американский стратег и директор частной разведывательно-аналитической компании «Стратфор» Джордж Фридман (George Friedman) сделал очень интересное заявление.

Он утверждает, что «Турция создаст новую империю». Известный аналитик, тесно сотрудничающий с министерством обороны США, прогнозирует, что этот процесс займет несколько десятилетий и к 2040 году достигнет своего апогея. Турция превратится в великую державу, в состав которой войдут бывшие владения Османской империи. Уже сегодня можно заметить признаки будущего регионального господства. Фридман убежден, что «процесс уже стартовал». Если мы посмотрим на исламский мир, то увидим, что Турция укрепила свои позиции. Турция доминирует в регионе. Её сфера влияния распространяется на территорию от Балканского полуострова, включая Сербию и Албанию, до Кавказа, включая Грузию и Азербайджан.

Фридман отмечает два фактора, которые будут способствовать появлению «великого османского государства» в будущем: турецкая экономика и мощная армия. По его мнению, к 2020 году Турция войдет в десятку сильнейших экономик мира. Большую роль здесь сыграет выгодное географическое положение.

Близкий к Пентагону стратегичский аналитик не стесняется петь дифирамбы в адрес турок: «Турция будет назначать губернаторов в регионе или создаст организацию «Союз Турции». Арабы нуждаются в Турции, поскольку они обладают слабым экономическим и военным потенциалом. Главный вопрос, на который они должны ответить, - кто может стать той внешней силой, которая способна ими управлять?  Америка применяет силу, но не справляется с этой задачей. Турция готова взять на себя такую ответственность. Для этого потребуется отказаться от применения жесткой силы, к которой прибегала Америка и западные страны, и действовать при помощи мягкой. В этом смысле Турецкая Республика по сравнению с другими странами «подходит»  арабам. Мы знаем, что в настоящий момент самая влиятельная мягкая сила, телевизионные сериалы, в Турции и в арабском мире используется для того, чтобы разрешить традиционные общественные противоречия. Такие меры поддерживаются некоторыми фондами, поэтому влияние неправительственных организаций, пропагандирующих религиозно-консервативные взгляды, растет.

Фридман отмечает еще один важный момент. Надежду на вступление в Евросоюз туркам необходимо отбросить в сторону. ЕС скоро развалится. В ближайшее время Турция от него отвернется. Однако укрепление позиций Турции зависит от повышения качества стандартов. Желаемого результата можно достичь только если процесс присоединения к Евросоюзу будет продолжаться.

Аналитики, в отличии от ученых, заявления делают открыто. Если бы этот проект предложили социологи, то сказали бы: «В ближайшем будущем это произойдет, об этом свидетельтвуют данные, которые у нас есть». Хантингтон предсказывал «столкновение цивилизаций», в действительности он призывал к столкновению цивилизаций. Социологи, которые гордятся тем, что располагают наглядным и ясным взглядом на вещи, считают, что они показывают то, что есть, и никогда не интересуются тем, что нужно показывать. Они сильно заблуждаются в этом. Они называют правдой то, что в общем-то оказывается тем, как должно быть. То есть они хотят сказать,  что так  обязано быть. Фридман ведет себя сдержаннее социологов и говорит о новом проекте османского государства следующее: «События, которые я предсказываю в будущем, начинают развиваться в настоящем». (Газета «Сабах», 4 марта 2009).

Понятно, что после этого мы будем в этот проект верить. Некоторые навязывают нам образ «новых османов». В связи с этим необходимо подходить к этому со спокойствием и легкостью  и понять все.

ЗАМАН, 27.07.2009

Али Булач*

Представление о том, что армия может вмешиваться в политику и жизнь общества, выполняя функцию модернизатора, закрепилось в нашем сознании тогда, когда Турция вступила в НАТО. Вскоре после военного переворота 27 мая 1960 года оно получило институциональное оформление. Полномочия военных, функции Совета по национальной безопасности были юридически зафиксированы в конституции 1961 года.


Ключевое различие между местом военных в нашей политической системе и современных демократических государствах Запада лежит на поверхности, но о нем мало говорят. 

Со времен Монтескье принцип разделения властей, который был принят за основу современной политики, считается характерным признаком современных органов управления. В соответствии с ним, армия – это не сила, это служба. Она выполняет свои функциональные обязанности точно так же, как это делает комитет по делам населения или комитет по имуществу. Вот в этом её предназначение. Если внимательно посмотреть на основную концепцию, то получается, что армия – это не центр принятия решений, а просто государственная структура. Таким центром является законодательное собрание, состав которого обновляется после каждых выборов. Однако в Турции армия – это больше, чем обычная государственная организация. Это «мозговой центр», который управляет, наводит порядок и отдает приказы. В связи с тем, что «мозговой центр» проникает в жизнь общества после каждого военного вмешательства, становится ясно, почему ничего не получается, откуда появляются новые проблемы и как старые проблемы приводят к безвыходной ситуации.

Это также отвечает на вопрос, почему Запад, отрицательно относящийся к военным переворотам, одобряет их проведение в Турции, где они в жесткой или мягкой форме повторяются каждые десять лет, и почему такие понятия, как «захват власти военными», уже давно не встречаются в литературе западных демократических государств. В результате вступления Турции в НАТО добавился еще один фактор, который заключается в том, что военные генералы собирались избежать вероятного перехода Турции на сторону советского блока или возможности выхода из противостояния военно-политических блоков и создания совместно с мусульманскими странами собственного центра силы. Преступные организации «Гладио» и «Эргенекон» - результат оценки угрозы. В заглавном предложении первого официального заявления сразу после осуществления военного переворота или военного вмешательства говорилось: «Турция останется союзником Запада и продолжит оставаться членом НАТО». Это означает, что ни одно военное вмешательство не происходило без информирования и согласия Запада.

Допустим, что это так. Но Турция все-таки является членом НАТО. Когда она вступала в этот блок, от нее требовалось выполнить два условия: перейти к многопартийной демократической системе и расширить рамки общественных свобод, в первую очередь в сфере религиозного образования. Когда они были выполнены, армия, совершив переворот в стране НАТО, не могла долго оставаться у власти, принимала срочные меры, а затем передавала руководство обществу. Таким образом, членство в НАТО имеет не только минусы, но и плюсы.

Сегодня стал актуальным процесс вступления Турции в Европейский Союз. Теперь НАТО и ЕС рассматривают захват власти военными как что-то «вредное и дорогостоящее». Поэтому они не относятся с сочувствием к вмешательству армии. В докладе, который был передан Совету ассоциации Турция-ЕС 19 мая текущего года, сказано: «Турецкие вооруженные силы оказывают политическое давление. Некоторые высокопоставленные военные должны прекратить высказывать свое мнение по вопросам внутренней и внешней политики, что является превышением их полномочий. Необходимо обеспечить полный контроль за расходами на оборону и парламентский контроль. В Законе о Счетной палате должны содержаться положения, согласно которым будет проводиться контроль за военными расходами».

По мнению иностранных наблюдателей, есть все основания полагать, что армия больше не сможет заниматься модернизацией путем запугивания общества, применяя насильственные методы, политические и социальные инструменты. Совсем наоборот – в Турции, которая стремится участвовать в региональной и глобальной политике, она станет анахронизмом. Таким образом, мир считает, что эпоха правления военных закончилась.

Когда армия, несмотря ни на что, вмешивается в политику, она в той или иной мере ссылается на законодательную базу. Задача политиков состоит в том, чтобы создать правовую основу, а не возмущаться понапрасну. Партия справедливости и развития могла сделать это до 2005 года, но не сделала.

ссылка на оригинал: ЗАМАН, 8.07.2009
*автор известный социолог

Военные и режим: историческое наследие

Али Булач

В Турции сложились беспрецедентные для западного мира и стран Ближнего Востока взаимоотношения между военными и гражданскими силами. Как известно, на Западе военные подчиняются политикам. А в монархиях Ближнего Востока военные не влияют на политику, армия подчиняется шейху или королю.


В государствах с авторитарным режимом правления власть принадлежит диктаторам в военной форме. Что касается Турции, здесь институты гражданского общества существуют, но реальная власть сосредоточена в руках военных.
Обратимся к вопросу о том, какое историческое, политическое и логическое обоснование потребуется , чтобы описать этот феномен. Начнем с истории.

В первую очередь следует отметить одну особенность Османской империи, которая заключается в том, что это государство никогда не являлось ни теократическим, ни абсолютистским. Османцы всегда полагали, что необходимо соблюдать законы, хотя в истории были и другие примеры. В разные эпохи Верховный суд, улемы и правительство были обязаны пресекать действия падишаха, которые выходили за рамки шариата. В указе Сулеймана Кануни говорится: «Управление государством вверено улемам и чиновникам. Если падишах заблуждается в чем-то, то улемы и чиновники должны сообщить об этом военным начальникам и свергнуть падишаха, выбрав нового правителя из династии». Это говорит нам о том, что существовал контроль над властью. Наряду с этим нельзя не сказать и о том, что сословия улемов и государственных служащих не могли осуществлять контроль, так как отсутствовали соответствующие институты. (E. Ziya Karal, Osmanlı Tarihi, VII, 196).

Такое положение дел свидетельствует о том, что управление в целом и политическая организация были слабыми. Предположим, что падишах не обладал бы абсолютной властью как на Западе, и его действия подвергались бы постоянному контролю со стороны духовенства и чиновничества на соответствие законам шариата. Но даже в этом случае именно отсутствие правовых механизмов, в рамках которых могли бы действовать обладающие необходимыми полномочиями служащие по факту нарушения закона, вынуждало армию (янычар) де факто захватывать власть, а улемов и чиновников одобрять их действия. Случалось, что они менялись ролями. Имеется в виду, что иногда улемы и чиновники, которые хотели сменить власть, подталкивали янычар к тому, чтобы свергнуть падишаха с престола. Это говорит о степени влияния военных на руководство страны. Однако здесь есть один очень важный момент. Задача военных не заключалась в том, чтобы, захватив власть, провести милитаризацию государства, а состояла в том, чтобы к власти пришел новый представитель династии.
Вместо введения системы контроля и из-за отсутствия механизмов контроля произошло то, что со временем возросли аппетиты некоторых сил в армии, которые заручились поддержкой улемов. В дальнейшем падишах в нестихающей борьбе за власть, принимая во внимание баланс сил, старался обходить законы шариата, и только непосредственно сам Аллах мог ограничить его власть. Во внешней политике это создавало автономное пространство, которое позволяло уйти от политической, юридической и уголовной ответственности. У правителя появились основания для проведения политики абсолютизма. Однако падишах никогда не мог воспользоваться этим преимуществом. Таким образом, с одной стороны сохранялся баланс сил в обществе, с другой стороны влияние военных было ограничено путем делегирования им функции охраны трона.

Этот исторический опыт оставил нам наследие, которое оказывает сильное воздействие на сегодняшние отношения между военными и гражданским обществом. Во-первых, в государстве, которое находится на пути модернизации и централизации, в борьбе за власть военные соперничают с гражданскими силами. Во-вторых, представители гражданского общества, которые стремятся захватить власть, подталкивают военных к совершению переворота или совершившие переворот военные, получив власть под прикрытием закона, навязывают свою волю обществу (Конституции 1961, 1982 годов). В-третьих, спустя несколько лет после каждого вмешательства военное руководство обращается к гражданским силам и возвращает власть. Они не следуют традиции удерживать власть до самого конца, как в странах Латинской Америки, Ближнего Востока, Африки.

 ЗАМАН, 4.07.2009

на турецком тут.